Обмен учебными материалами


Оригинальное название: Pittacus Lore «The Fall of Five», 2013 13 страница



— Продолжение нашей миссии. Ларец Пятого не вернется сам по себе.

Девятый замирает на потолке, задумавшись над предложением Шестой. Марина выглядит шокированной мыслью о продолжении операции.

— Ты хочешь уехать — сейчас? — вопрошает Марина. — Ты в своем уме?

— Шестая права, — заступается Пятый. — Оттого, что мы тут торчим, лучше им все равно не станет.

— Наши друзья в коме, а вы хотите их бросить? — шипит Марина.

— В твоих устах это и правда звучит бессердечно, я же просто пытаюсь быть практичной, — возражает Шестая. Нечто подобное она говорила мне на крыше, когда объясняла, почему не хочет близких отношений: мол, в любой момент может случиться беда. Судя по всему, этот момент как раз настал.

— Практично не значит правильно, — бормочу я себе под нос. Я не собирался произносить этого вслух, но ночь была длинной и принесла с собой слишком много переживаний.

На миг на лицо Шестой набегает тень боли, однако это выражение исчезает без следа, как только она отводит взгляд от меня и поворачивается к Девятому:

— А ты что думаешь?

— Не знаю, — отвечает Девятый. — Мне не по нраву бросать Джона с малявкой.

— Ну, уж если даже Девятый отказывается от вылазки, значит, это точно плохая идея, — сердито вставляет Марина. — Что если им понадобится наша помощь, а, Шестая?

— Так мы их и не бросим, — спокойно рассуждает Пятый. — Во всяком случае, не больше, чем когда тупо сидим здесь и спорим ни о чем. Люди позаботятся о них в точности, как сейчас.

— Безусловно, — подтверждает мой папа. — Мы сделаем все, что в наших силах.

— Мы должны выяснить, почему так происходит, — убеждает Марина. — Пусть не причину Эллиных кошмаров, но хотя бы каким образом она вырубила Джона.

— А вы заметили, как засветилась ее рука, когда она дотронулась до Джона? — спрашиваю я. — Это походило на Наследие или что-то в этом роде.

— И какое же Наследие способно вытворять такое? — интересуется Девятый, указывая на спальню.

— Джон полагал, что в Нью-Мексико Элла использовала против Сетракуса Ра какое-то новое Наследие, — размышляет Марина вслух. — Однако мы так и не успели это проверить.

— Возможно, это выверты ее телепатии. Что если Элла пробралась Ра в башку и потеряла контроль, — предполагает Восьмой. — Она же только начала получать Наследия — кто знает, на что она окажется способна?

Я мысленно возвращаюсь в Парадайз, вспоминая, как тяжело давался Джону контроль над Люменом в первые несколько недель. А уж управлять Наследием Телепатии, должно быть, еще сложнее. Я замечаю, как Пятый медленно кивает, словно тоже вспоминает что-то свое.

— Помню, с Экстерной мне по первости было тяжеловато вернуть кожу в нормальное состояние, — говорит Пятый. — Альберт использовал какую-то призму из моего Ларца, и это помогало, расслабляло, что ли. В общем, мне удавалось вернуть себе привычный вид.

Шестая указывает на Пятого:

— Вот видите. Еще один аргумент за то, чтобы ехать в Эверглейдс: эта штуковина нам бы пригодилась.

Девятый согласно кивает:

— Самому не верится, но, кажется, ты и правда родил что-то дельное, Пятый.

Пятый вскидывает руки:

— Эй, погодите радоваться, я даже не знаю, сработает ли она на Элле. Я не умею ей пользоваться.

— Все равно я настаиваю, что мы не должны оставлять их в таком состоянии, — не сдается Марина.

— Если честно, я считаю: разделение с Эллой и Джоном всем только пойдет на пользу, — говорит отец. — Где гарантия, что это явление не начнет каким-то образом перекидываться от одного к другому, особенно если в этом виновата телепатия? Нельзя допустить, чтобы еще кто-нибудь из вас впал в это коматозное состояние.

— Как же с этим бороться? — угрюмо спрашивает Девятый. Он сердито морщит лоб, видимо, окончательно зайдя в тупик в поисках способа избавиться от ночных кошмаров. — То есть если Сетракус Ра может вот так запросто погрузить в мертвецкий сон любого из нас, то что нам ему противопоставить?

Загрузка...

— Нам не привыкать, он насылал на нас такие сны и раньше, — произносит Восьмой. — Мы просыпались, и никаких проблем.

— Сейчас все иначе, — настаивает Марина.

— В прошлый раз Джонни проснулся, — говорит Девятый. — Значит, эта дрянь набирает силу.

— Или все дело в Элле, — говорит Шестая. — Возможно, Сетракус Ра переключился на нее, поскольку знал, что ее экстрасенсорные способности дадут сбой.

Я гляжу на Пятого:

— Как, по-твоему, твоя призма реально поможет?

Он пожимает плечами:

— Я даже не уверен, что конкретно она делает, только знаю, что мне она помогала. Но уж лучше отправиться за ней, чем просиживать здесь штаны.

Девятый хлопает в ладоши:

— Я с Пятым. Надо сваливать отсюда.

Изначально Марина высказывалась резко против вылазки в Эверглейдс, но вот уже некоторое время она сидит молча. Шестая подходит к ней и кладет ладонь ей на руку.

— Такой вариант тебя устроит? — спрашивает она.

Марина медленно кивает:

— Раз уж вы уверены, что лучше способа помочь им нет, то я с вами.

***

Спускаюсь на парковку. Сару сейчас за уши от Джона не оттащить, а отец пошел посмотреть, как продвигается перевод с могадорского, так что провожать Гвардейцев выпало мне. У меня в руках папка с кучей документов, которые я подготовил по просьбе Джона, воспользовавшись компьютером Сандора: фальшивые водительские права для каждого Гвардейца, всякие справки, подтверждающие, что они якобы путешествуют от школы, расписание их прямого авиарейса Чикаго-Орландо. С этим их вряд ли засекут.

Я вытаскиваю из папки документы Джона и запихиваю их себе в карман:

— Вряд ли они вам понадобятся, — говорю я, протягивая остальное Шестой. Я не сразу отпускаю папку, и Шестой приходится выдергивать ее из моих рук. — Извини. Просто нервничаю из-за вашей поездки.

— Мы поступаем правильно, Сэм. Все будет в порядке.

Девятый хлопает меня по плечу и отправляется выбирать машину, на которой они поедут в аэропорт. Пятый уходит вслед за ним, не утруждая себя прощанием. Марина же, к моему удивлению, заключает меня в объятья.

— Приглядывай тут за ними, ладно? — просит она.

— Обязательно, — отвечаю я как можно убедительней. — С ними все будет в порядке. Вы, главное, возвращайтесь поскорей.

Восьмой кивает, и они вместе с Мариной уходят вслед за Девятым. Мы с Шестой остаемся наедине. Она делает вид, что листает переданные мной документы, но ясно, что она тянет резину, потому что хочет что-то сказать.

— Все на месте, — заверяю я Шестую.

— Знаю, просто проверяю, — отвечает она, отрываясь от документов и глядя на меня. — Мы вернемся, самое позднее, завтра вечером.

— Удачи, — говорю я.

— Спасибо, — говорит Шестая, коснувшись моей руки.

Наступает та неловкая пауза, когда никто не знает, что сказать. Жаль, что нам не хватило времени довести до конца разговор на крыше. Нам бы еще минут пятнадцать, и мы бы наверняка расставили все точки над «i» в наших отношениях. А теперь мы стоим здесь, будто парочка, вернувшаяся с крайне неудачного первого свидания, не вполне представляя, что о тебе думает другой и стоит ли что-то сделать. Хотя нет, Шестая-то как раз точно в курсе, о чем я думаю, и лишь не знает, что делать с этой информацией. Зато я определенно не знаю, что творится у нее в голове. Мне кажется, я должен что-то сказать или сделать, но момент уходит, она убирает ладонь с моей руки и поворачивается, отправляясь вслед за остальными. Что бы ни было между нами, оно подождет.

***

Опустевший пентхаус кажется теперь еще больше. Я брожу по покинутым коридорам и шикарным комнатам, не зная, чем себя занять, и, в конце концов, возвращаюсь в комнату Эллы, чтобы посмотреть, как там дела. В дверях я натыкаюсь на Сару. Она впервые отходит от Джона с того момента, как он впал в «спячку».

— Твой папа уговорил меня что-нибудь поесть, — объясняет она тусклым голосом. После бессонной ночи она выглядит изможденной.

— Да-а, у него пунктик насчет заморенных голодом, — отвечаю я. Сара слабо улыбается, я кладу руку ей на спину, провожая ее на кухню. Пока мы идем, она склоняет голову мне на плечо.

— Мы с Джоном столько раз спорили, что будет, если одного из нас ранят. Кажется, в наших отношениях это была самая частая тема для разговоров, — горько смеется Сара. — Самое забавное, что речь обычно шла обо мне. А Джон, по определению, был не уязвим.

— Блин! Сара, тебя послушать, так его разрубили пополам, не меньше. А он как возьмет и через час проснется и еще будет беситься, что его не взяли на дело. — Я стараюсь говорить оптимистично, но получается не очень искренне. Правда, Сара порядком устала, чтобы заметить фальшь в моем голосе.

— Если б его разрубили, другие бы наверняка его вылечили, — отвечает она. — А тут другое... Я вижу на его лице боль. Словно его пытают у меня на глазах, а я ничем не могу помочь.

Я наливаю Саре стакан воды, достаю из холодильника остатки китайской еды и, не разогревая, ставлю на стол. В молчании мы едим прямо из картонных коробок холодный жареный рис и свиную грудинку без косточек. Я, как заклинание, снова и снова повторяю про себя единственную фразу «с ним все будет хорошо», пока у меня не исчезают сомнения, что я смогу произнести это вслух уверенным тоном, несмотря на то, что не до конца уверен в бесспорности этого утверждения.

— С ним все будет хорошо, — твердо говорю я Саре.

***

Закончив с едой, Сара вновь отправляется присматривать за Джоном и Эллой, а я пытаюсь подремать в гостиной. Только какой может быть отдых после того, как твой лучший друг у тебя на глазах впал в беспробудный сон. И все же усталость сильнее тревоги, так что мне обязательно нужно поспать хотя бы несколько часов.

Проснувшись, я первым делом отправляюсь проверить Джона с Эллой, но у них по-прежнему все без изменений.

Иду в Лекторий в надежде, что упражнения помогут мне развеяться. Интересно, сумею ли я вывести из оцепенения Джона и Эллу, если выберу самую шумную пушку из арсенала Девятого и начну палить по мишеням?

По пути заглядываю в мастерскую. Там пусто. Должно быть, отец ушел к себе отдыхать.

Планшет не выключен, и я могу видеть, как пять синих точек медленно пересекают южный мыс Флориды. Это хорошо. Значит, у Шестой и остальных не возникло проблем с новыми поддельными документами в аэропорту, и могадорские скауты не напали на их след. Все идет по плану Джона, как жаль, что он без сознания и не видит этого.

Я замечаю какое-то мигание в углу одного из мониторов. Это программа-переводчик, запущенная папой. Видимо, все это время она работала в автоматическом режиме. Раскрываю окно программы, и на экране появляется запрос:

ПЕРЕВОД ЗАВЕРШЕН. РАСПЕЧАТАТЬ?

Я тяжело сглатываю, не зная, можно ли мне первым прочитать перевод могадорского документа, и все равно нажимаю «ДА». Принтер под столом оживает и начинает выплевывать листы с текстом. Я хватаю первый же лист, не дожидаясь конца распечатки.

Некоторые слова перепутаны или стоят не на своем месте, что указывает на несовершенство программы-переводчика. Однако, даже несмотря на неточности, я мгновенно узнаю документ. Я его уже видел.

Далеко не сразу я понимаю, что задержал дыхание и помял листы, так как до боли вцепился в них. Ноги прирастают к полу, недоверие и страх буквально парализуют меня.

В моих руках копии записей отца... тех самых записей, что он делал при инвентаризации Наследства Гвардейцев... а в самом конце документа приписан адрес центра Джона Хэнкока.

Глава 31

СЭМ

Я, как ошпаренный, выскакиваю из мастерской, с грохотом распахивая дверь. Ладони потеют, словно документы излучают жар. Мысли путаются.

Что могадорцы собирались делать с копиями отцовских записей? Откуда они вообще взялись, эти копии?

Вспоминаю день нашего приезда, когда отец за ужином рассказывал подробности своего длительного заключения у могадорцев. Помню, кто-то из Гвардейцев высказал подозрения, особенно когда отец упомянул, что пришельцы поработали с его разумом. Девятый так прямо и сказал, что это может быть ловушкой.

Но это невозможно. Он мой отец. Ему можно верить.

Несусь по коридору в сторону отцовской комнаты. Даже не представляю, что буду делать, когда увижу его. Обвиню в предательстве? Скажу, что нам пора отсюда убираться?

Комната пуста. Ловлю себя на том, что осматриваюсь вокруг, хотя сам точно не знаю, что ищу. Могадорский коммуникатор? Англо-Могадорский словарик? Однако ничего особенного не видно.

Этому должно быть логическое объяснение, так?

Разве я не видел собственными глазами, что вытворяют могадорцы с разумом своих жертв? Я видел, как Адам использовал Наследие, а ведь оно, по сути, лишь побочный эффект от попытки могадорцев прочитать память мертвого Гвардейца. Наконец, прямо сейчас Джон с Эллой лежат в коме, вызванной постоянным телепатическим воздействием Сетракуса Ра на их рассудок. Могадорцы не один год держали отца в плену, проводя над его разумом свои немыслимые эксперименты.

Разве так уж невероятна возможность, что моги промыли ему мозги?

Мой отец, возможно, даже не подозревает, что пляшет под их дудку. Они могли каким-то образом воздействовать на его мозг и затем специально дали ему сбежать, рассчитывая, что он будет собирать для них информацию. Возможно, они запрограммировали его так, чтобы он неосознанно отправлял им отчеты, во время сна. Помню, я где-то читал о двойных агентах: мол, их можно загипнотизировать таким образом, что они забудут о том, что их перевербовали. Только не помню, была ли это настоящая статья или комиксы.

Выхожу в коридор и кричу:

— Пап?! Ты где? — Я стараюсь, чтобы мой голос звучал естественно и спокойно, потому что не хочу спугнуть его, если он могадорский шпион.

— Я здесь! — кричит отец в ответ из комнаты, где лежат Элла с Джоном.

Мой отец — могадорский шпион? Какая чушь! Возьми себя в руки, Сэм. Подобная теория заговора скорее в духе газетки «Они ходят среди нас». Глупости. Гораздо важнее, что в душе я знаю: это неправда.

Тогда почему я так волнуюсь?

Стою на пороге Эллиной комнаты, сжимая в руках переведенные документы. Сара ушла спать к себе, так что рядом с Эллой и Джоном остались только отец и Берни Косар. БиКей дремлет, свернувшись клубком. Отец в задумчивости чешет его за ухом.

— Что такое, Сэм? — спрашивает он.

По моим выпученным глазам отец догадывается, что случилось что-то из ряда вон. Он перестает чесать бигля и идет ко мне, но я инстинктивно отступаю в коридор. Я держу дистанцию от любящего отца, который вытащил меня из могадорских застенков. С ума сойти.

Я резко сую ему документы:

— Почему это оказалось у могадорцев?

Отец начинает пролистывать документы, и листает их все быстрее по мере того, как осознает, что видит:

— Это... это же мои записи.

— Я знаю. Как могадорцы до них добрались?

Должно быть, он улавливает скрытый смысл в моем вопросе, потому что его лицо искажает страдание.

— Я этого не делал, Сэм, — отвечает он как можно тверже, но в его голосе слышатся нотки сомнения.

— Ты точно уверен? А что если... что если они с тобой что-то сделали, пап? Что-то, о чем ты даже не помнишь?

— Нет. Невозможно, — говорит он, отрицательно мотая головой, будто пытается убедить самого себя. Судя по его тону, твердой уверенности, что это невозможно, у него нет. По правде, мне кажется, что эта мысль его пугает. — Мой блокнот с записями, он все еще в комнате?

Мы бежим в его комнату. Блокнот лежит на письменном столе, где и должен. Отец пролистывает его, как будто выискивает признаки того, что блокнот кто-то брал. Его лицо напряжено, как бывает в те моменты, когда он пытается что-то вспомнить. Думаю, он осознает, что не может доверять самому себе, так как могадорцы могли с ним что-то сделать.

Он поворачивается ко мне с мрачным видом:

— Если мои записи попали в лапы могадорцам, то, надо полагать, им уже известно об этом месте. Тебе следует вооружиться, Сэм. Саре тоже.

— А как же ты? — спрашиваю я, чувствуя, как внутри все холодеет.

— Мне... мне нельзя доверять, — с трудом выговаривает он. — Ты должен запереть меня здесь до возвращения Гвардейцев.

— Должно быть другое объяснение, — говорю я дрожащим голосом, а сам не знаю: то ли я действительно в это верю, то ли просто хочу, чтобы это оказалось правдой.

— Я не помню, чтобы куда-нибудь выходил, — говорит он. — Но в данном случае мои воспоминания ничего не значат.

Он тяжело опускается на кровать, кладет ладони на колени и упирается в них пустым взглядом. Он выглядит подавленным. Еще бы: родной сын сомневается в нем, более того — он сам в себе не уверен.

Я поворачиваюсь к двери:

— Слушай, я иду за Сарой, по пути захвачу оружие, но я не стану тебя запирать. Просто побудь пока здесь, ладно?

— Стой, — останавливает он меня, поднимая вверх руку. — Что это?

Я тоже что-то слышу. Из ящика прикроватной тумбочки доносится тихое жужжание. Я подскакиваю к тумбочке и выдергиваю ящик.

Звук издает телефон, который отец использовал для связи с Адамом. Экран светится, сигнализируя о входящем вызове, но номер абонента не определяется. В углу экрана я замечаю отметку о девятнадцати пропущенных звонках. Я показываю телефон отцу. На его лице появляется радость, но у меня нервы уже на пределе — слишком много на меня разом навалилось проблем, и количество их растет как снежный ком.

Нажимаю «Ответить» и подношу трубку к уху, мой голос дрожит:

— Алло?

— Малкольм! — кричит кто-то в трубку взволнованным голосом. — Где тебя носит!

— Это Сэм, — поправляю я, а сердце замирает от страха — я узнаю этот голос. — Адам?

Отец вскакивает с кровати и хватает меня за плечи: он безмерно рад тому, что Адам жив. Хотел бы я тоже порадоваться, но, судя по голосу Адама, у него плохие вести.

— Сэм? Сэм! Где отец!?

— Он...

— Забудь! Сейчас это не важно! — кричит он. — Слушай, Сэм. Вы в Чикаго, так? В Центре Джона Хэнкока?

— Э... откуда ты знаешь?

— Да все уже знают, Сэм! — орет Адам в трубку. — К вам вот-вот нагрянут гости!

Глава 32

МАРИНА

— Держитесь!

Девятый неожиданно выворачивает руль, и наш аэроглиссер (звучит внушительно, но на деле это маленькая лодка с огромным воздушным винтом на корме) резко меняет курс, огибая бревно, плавающее в мутной коричневатой болотной воде. Мы дружно заваливаемся на бок, Восьмой едва не теряет равновесие и хватает меня за руку, дабы не выпасть за борт. Он неуверенно улыбается, отпуская меня, чтобы прихлопнуть комара. Воздух здесь, густой и влажный, насквозь пропитан запахами растений и плодородной почвы. Тучи насекомых вьются над нами, своим жужжанием заглушая даже рев пропеллера.

— Смотрите! — Восьмой вынужден кричать, чтобы остальные его услышали. Я вглядываюсь в заросли кувшинок, потревоженные всплывающим из-под воды предметом. Сначала я принимаю его за бревно, но потом замечаю извивающийся в воде хвост с грубой чешуей и понимаю, что это аллигатор. — Берегите руки, — предостерегает Восьмой.

Я наблюдаю, как аллигатор исчезает среди деревьев слева по борту. Теперь ясно, почему Пятый спрятал свое Наследство именно в Эверглейдс. Это настоящий лабиринт из высокого тростника и мутной воды. Здесь нет никого, кроме насекомых и затаившихся животных.

Мы движемся по узкой полосе воды, ограниченной с двух сторон непролазными зарослями тростника и деревьев — эдакое водное шоссе, только безлюдное. Хотя мы и отчалили от лодочной станции с час назад, но до сих пор не видели ни одного человека. Да и сама лодочная станция была ничем иным, как полуразвалившейся хибарой, на том месте, где проселочная дорога утыкается в болото. Мы выбрали один из трех проржавевших аэроглиссеров, пришвартованных у шаткого причала. Одинокий лодочник, живущий в хижине, загорелый, пропахший смесью алкоголя и керосина, икнул, показал нам рычаги управления лодкой, взял деньги и выдал взамен замусоленную карту местности и ключи от глиссера. Он не задал ни единого вопроса, за что все были ему благодарны.

Шестая изучает карту, сравнивая ее с распечаткой карты Эверглейдс из интернета, на которой Пятый отметил местоположение Ларца. Она попеременно глядит то на нашу распечатку, то на план лодочника, который содержит больше подробностей о местных притоках и заводях, хотя и порядком замаран. В конце концов, она раздраженно опускает обе карты:

— Ничего не понимаю, — бурчит она.

— Не надрывайся, — отвечает Девятый, держа курс на закат. — Пятый хвалился, что знает дорогу, вот пусть для разнообразия принесет хоть какую-то пользу.

Я гляжу в небо, выискивая там Пятого. Он взлетел около пятнадцати минут назад, сославшись на то, что так он, дескать, быстрее найдет Ларец. Горизонт начал окрашиваться розовым, что в обычных обстоятельствах показалось бы мне красивым, но сейчас это выглядит скорее зловеще.

— Не хочу показаться трусихой, — говорю я настороженно, заправляя влажную прядь волос за ухо, — но меня что-то не вдохновляет перспектива остаться тут после заката.

— Меня тоже, особенно если учесть, что наш почетный навигатор понятия не имеет, как вернуться обратно к цивилизации, — подхватывает Восьмой, постукивая пальцем по карте в руках у Шестой.

В ответ Шестая молча пронзает Восьмого прищуренным взглядом. Девятый лишь смеется. На его рубашке видны большие пятна пота, и мошкара постоянно кружит вокруг него плотным роем, но он как будто не замечает. Даже похоже, будто он наслаждается — влажностью, липкой кожей и неотступным чувством опасности. Для него это родная стихия.

— А я-то уже размечтался, что мы тут заночуем после того, как закончим, — заявляет он.

Мы с Восьмым издаем стон. Если б не аллигаторы, скрывающиеся под водой, я бы точно воспользовалась моментом и сбросила Девятого за борт. Снова смотрю на небо, напрягая глаза в поисках Пятого.

— Вот увидите, он скоро вернется, — говорю я. Нет повода ждать подвоха, тем более наша поездка с самого начала протекает гладко. Я, как и прежде, не рада, что мы оставили Джона и Эллу, но доводы ребят меня убедили. Действительно, сидя в Чикаго, мы ничем не могли им помочь. Мне, конечно, далеко до Девятого с его энтузиазмом, но все равно на душе намного легче оттого, что мы заняты хоть чем-то, ищем способ помочь друзьям и выиграть эту войну.

Только бы не заблудиться в этом болоте. Это было бы совсем не весело.

Сверху появляется чья-то тень. Пятый. Он на мгновение зависает над лодкой, а затем осторожно опускается рядом с нами. Пот катится с него градом, белая футболка промокла насквозь.

Девятый усмехается:

— Да ты таким макаром сбросишь пару-тройку кило, может, задержимся тут подольше, а, пухлик?

Пятый скрипит зубами, смущенно стягивая с себя мокрую футболку. Мы все покрыты потом и грязью, но почему-то Девятый не может отказать себе в удовольствии поддеть Пятого. Я-то надеялась, что игра с захватом флага помогла им наладить взаимоотношения, но трения между ними сохраняются до сих пор.

— Не слушай его, — говорю я Пятому. — Ты нашел Ларец?

Пятый кивает, указывая вперед по ходу движения:

— Километра через полтора будет клочок твердой земли. Ларец там.

Девятый вздыхает:

— Ну и какого лешего ты просто не откопал его и не прилетел с ним сюда?

Пятый ухмыляется:

— Ты чем слушал, когда мы обсуждали план? Решили же, что физическим трудом занимаешься ты.

— Чего? — Девятый недоуменно глядит на Восьмого. — Он прикалывается?

Восьмой, подыгрывая Пятому, неопределенно пожимает плечами.

Шестая раздраженно фыркает:

— Просто веди эту треклятую лодку, Девятый.

— Слушаюсь, кэп, — говорит Девятый, разминая пальцы. — Один Ларец, прямо по курсу.

Шестая переводит взгляд на Пятого. До сих пор она все больше помалкивала, что не очень-то на нее похоже:

— Почему не принес Ларец? — спрашивает она резко.

Пятый пожимает плечами:

— Уже темнеет, а там можно передохнуть, если надо.

— Слыхали? — восторженно кричит Девятый. — Ночевка!

— Еще чего! — Восьмой негодующе мотает головой. — Давай рули этой штукой быстрее, тогда мы успеем убраться отсюда засветло.

Девятый прибавляет ходу, и аэроглиссер ускоряется, поднимая по бортам тучу брызг.

Место, куда притаскивает нас Пятый, можно с натяжкой назвать островом. Хотя по сути это всего лишь клочок грязи посреди болота, образовавшийся вокруг большого корявого дерева, которое, кажется, растет тут с незапамятных времен. Его огромные корни оказываются такими длинными, что Девятому приходится причаливать с особой осторожностью, чтобы за них не зацепиться. Выбравшись из глиссера, мы направляемся вглубь, шлепая по грязи и спотыкаясь о торчащие отовсюду корни. Островок окружен тростником, поднимающимся из воды, а толстые ветви дерева создают такую плотную крону, что стоит лишь ступить на берег, как сразу попадаешь в густую тень. Здесь градусов на десять прохладнее, чем на воде.

— И, правда, отличное место для тайника, — хвалю я Пятого.

Пятый слегка выпячивает грудь — нечасто ему приходится слышать комплименты:

— Да, я даже как-то ночевал здесь. Это старое дерево такое потрясающее и приметное; я решил, что легко найду его в следующий раз.

— Мои поздравления, — бурчит Девятый, прихлопывая мошку на щеке. — Так где твой чертов Ларец?

Пятый подводит нас вплотную к толстому стволу. Под нашими ногами раскинулась мощная корневая система; кажется, будто дерево — это погруженный в землю кулак, так сильно сжимающий свои корни-пальцы, что между ними выдавливается грязь. Пятый опускается на колени рядом с шероховатым корневым узлом, похожим на сустав пальца, и тянется туда, где под корнями видна полость, заполненная грязной жижей.

— Он там, — говорит Пятый, ковыряясь в грязи. — Почти достал.

Грязь издает чавкающий звук, будто не желает отпускать нашу находку, но Пятый, наконец, вытаскивает свой клад. Он склоняется над Ларцом, стирая жижу с такой знакомой деревянной поверхности.

Восьмой стискивает мне плечо, привлекая мое внимание к месту, где расходится тростник, высоким забором окружающий островок. Там виднеется плоская крокодилья морда с желтыми глазами. Возможно, это тот самый аллигатор, которого мы встречали раньше.

— Похоже, кто-то не прочь перекусить, — шутит Восьмой.

— Он что, следит за нами? — спрашиваю я будто бы в шутку, но на деле мне немного не по себе, и я чуть придвигаюсь к Восьмому.

— Это место просто кишит аллигаторами, — рассеянно говорит Пятый, взвешивая Ларец в руке.

— Ты ведь можешь общаться с животными? — спрашиваю я Девятого. — Скажи этой зверюге, что мы пришли с миром.

— Может, лучше взять его себе вместо собачки или пустить на модное пальтишко, — отвечает Девятый, разглядывая приближающуюся рептилию прищуренным взглядом. Вдруг его лицо меняется. — Что за...

Следом за первым аллигатором из болотной жижи выступает вторая голова, а еще через пару секунд показывается и третья. В первый момент я решаю, что за нами увязалось несколько гадов, если такое вообще возможно, но тут все три головы синхронно поднимаются над поверхностью воды, и я вижу, что их толстые, покрытые чешуей шеи, крепятся к одному телу. На груди чудовища вместо чешуи мокрый блестящий мех черного цвета. Тварь расправляет кожистые крылья, как у летучей мыши, и в разные стороны веером разлетаются грязные брызги. Наконец, из воды показываются ноги, которые выглядят почти как человеческие — теперь видно, что монстр чуть меньше пяти метров ростом. Три пары злобных желтых глаз следят за нами голодным взглядом.

— Берегись! — кричит Шестая в то миг, когда чудовище подается вперед, взмахивает крыльями и взмывает в воздух.

Тварь проносится надо мной. Забавно, как много деталей замечаешь в такие моменты. Лапы чудовища огромны, каждый из трех передних пальцев оканчивается загнутым когтем, впрочем, как и четвертый, торчащий из пятки. Но подошвы выглядят гладкими, почти нежными, на них видны отметины в виде двух переплетенных «S», словно какой-то могадорский ученый подписал свое творение.

Все это я замечаю в тот момент, когда гадина пытается схватить меня.

— Осторожно! — Восьмой обхватывает меня за талию и телепортирует нас назад, а когти трехголового крокодила-мутанта вырывают кусок корня в том месте, где я только что стояла.

— Как, мать их за ногу, они нас нашли? — рычит Девятый, доставая свою трубку-жезл.

— Но я пока не вижу никаких могов, — кричу я, оглядываясь кругом и внимательно осматривая болото. — Может, он тут один?

— Щас уточню, — выступает вперед Девятый.

Чудище, разинув одну из своих зубастых пастей, пытается ухватить Девятого, но тот вскидывает жезл и вмазывает им по ближайшей морде, выбивая пару желтоватых клыков. Пострадавшая башка ревет от боли, и тварь бьет крыльями, отбрасывая Девятого назад.

Пятый опускает свой Ларец на землю и открывает крышку. Шестая хватает его за плечо:

— Какого черта? — кричит она. — Ты что, не видел это чучело, когда летал на разведку?

— Он же вылез из-под воды. Как я мог его заметить? — спокойно отвечает Пятый, вовсе не выглядя напуганным, что не вяжется с рассказом Джона о том, как Пятый вел себя в битве при их встрече. — Без паники, — продолжает он. — У меня тут есть одна штука.

— Как насчет слегка помочь?! — выкрикивает Девятый и отпрыгивает, уворачиваясь от клацающих зубов твари.

Восьмой телепортируется прямо над головами монстра, со всей силы бьет по ближайшей и телепортируется к Девятому. Тварь надрывно ревет и машет крыльями, пытаясь взлететь. Девятый с Восьмым разделяются, стараясь подобраться к монстру с боков.


Последнее изменение этой страницы: 2018-09-12;


weddingpedia.ru 2018 год. Все права принадлежат их авторам! Главная